1soc.com

Это – единственная российская картина в конкурсе. Снял ее 68-летний документалист Юрий Шиллер. Он живет в Сибири и у него очень много международных наград. И вот его практически первая игровая картина попадает сразу в конкурс престижного фестиваля, да еще в единственном количестве. Прямо скажу от себя, не очень сильная и совсем не потрясающая картина.
По-видимому, не всем документалистам, по своей сути наблюдателям, дано быть режиссерами художественного кино, где мало просто наблюдать реальность. В игровом кино есть такие понятия, как завязка, развязка, конфликт, катарсис. Там реальность надо придумывать и взрывать эмоциями. В фильме Шиллера ничего этого нет.

Это спокойное-преспокойное, сильно усыпляющее, абсолютно неэмоциональное кино про сельскую жизнь. Про деревеньку с коровами, козами, собачками, кошечками, рыбками в пруду и табуном диких лошадей. Ходят люди  мимо этой деревеньки за счастьем, говорят там, сидя на крылечках, о жизни и смерти, кошечка облизывает лапку, опять мимо бежит табун и не надо этим сельчанам ни хлеба, ни квитанций за коммунальные услуги. Дай только про жизнь поговорить. Все бы хорошо, если бы не директор совхоза,  который решил продать табун мясокомбинату, чтобы было чего платить сельчанам, пока они на крылечке разговаривают про счастье да про жизнь. Сельчане, конечно, хорошие, директор, естественно, - плохой. Ну, не может он вернуть этим хорошим людям прежнюю жизнь. Не может. Нет той жизни, той сказки, где душу продать было стыдно, а сейчас продать можно все, даже беззащитных лошадок.

И то, что может в фильме понравиться, – это те возможности, которые режиссер не использовал. Их так много, что только за это можно долго хвалить единственную российскую картину в конкурсе. Тем не менее, слово ведущими критикам страны.

Марина Тимашева, кинокритик:

- Мне очень понравился фильм. Сейчас принято снимать в документальной стилистике. Он так и снят,  и разговоры очень стилизованы под документальное кино. Очень узнаваемы эти голоса. В общем, смелый человек режиссер фильма. Это только кажется, что это такое спокойное, медленное, медитативное кино. Но он сказал то, что все люди думают, только стесняются сказать вслух. Что практически кроме ребенка, который стоит на мосту с ружьем, никто энцефалитного клеща не остановит. Уже в очередной раз, по ходу всех экспериментов, кто ставил над Россией, мы сидим, опустив руки, и смотрим  как гонят лошадей на мясо, вывозят  лес на мебель. Потом это все возвращается в виде иностранного мяса, иностранной мебели. Это очень честное человеческое высказывание. Глубоко искреннее, что в кино очень редко бывает. Здесь нет какой-то конструкции. Здесь есть просто мысль, с которой может кто-то согласиться, кто-то нет, но ясно, что у человека это болит. Я почти никогда не вижу современных фильмов, в которых что-то болит. У них, как правило, болит только желание что-то наворочить.

Валерий Кичин, кинокритик:

- К нашему российскому фильму в конкурсе сложное отношение. Он сделан очень неровно и не во всем получился. Но это серьезное кино, в котором пытаются показать, что реально происходит сейчас в России. Люди, сельские жители, - они и есть Россия. Их очень много. Они растеряны, потеряны, они не привыкли жить самостоятельно. Они привыкли, что о них кто-то заботится. У них нет сил даже бунтовать. Но они чувствуют несправедливость. Они пытаются что-то сделать. Мальчик пытается бунтовать в одиночку против несправедливости. И мы понимаем, почему она творится. Картина очень глубоко погружает нас в эту реальность. Заставляет о ней думать. Это самое главное. Если говорить об огрехах фильма, то это очень трудное кино. Это смесь документального кино и игрового, где я четко вижу, где актеры, а где не актеры. Это мешает. Это уже третий документалист, за последние годы,  приходящий в игровое кино. Шиллер, Лозница  с фильмом «Счастье мое» и Дворцевой  с фильмом «Тюльпан». У Лозницы тот же прием, но там нет зазора между документалистикой  и игровым кино. Поэтому этот фильм оставляет ощущение выдающегося.  Его картина  «Счастье мое»  была в конкурсной программе последнего Каннского кинофестиваля. Фильм Шиллера  по классу ниже, но это очень серьезное кино по  теме. А в целом мне кажется, что в этом году конкурс впервые получается. Он еще не закончен, но первая половина очень сильная. Там были полные провалы, но наличие нескольких картин, типа, «Дорогая Элис» Отмана Карима - это мировой уровень. Это уже уровень, которого не было на Каннском кинофестивале в этом году. И не было, тем более, на Берлинском. Думаю, что картина Марты Мессарош «Последний донос на Анну», сербская картина  «Беса» Срджана Карановича, немецкий фильм « Берлин Боксхагенер плац» Матти Гешоннека - это очень серьезное кино.

Елена Стишова, кинокритик:

- Я, пожалуй,  решусь сказать, что это кино мне понравилось. Я очень внимательно его смотрела, много от него ожидала и знала суть сюжета. Поэтому вольно или не вольно, я видела все его ошибки этого знаменитого документалиста. Я понимала, что в сюжете уже должен появляться драйв. Мы должны что-то предчувствовать. Напрягаться. Должен быть санспенс. Но режиссер  уходит в  идиллию, в идиллическую музыку. В эти рыжие пейзажи. Эту  потерянной навсегда как Атлантида  землю не касаются  современные ветры и  ритмы. Тем не менее, мальчишка прекрасный, и он очень многое берет на себя. Потом  сегодня делать такое светлое кино, которое дарит людям надежду, - это подвиг. Все перевернулось. Раньше  Твардовский писал: « Про эту правду, была б она погуще». Теперь у нас таких охотников, таких смельчаков и таких мастеров много, которую эту правду показывают. Я их приветствую. Но кино, которое снял Шиллер, – это уже подвиг. Да, это несовершенное кино, но это поступок.

Светлана Хохрякова, кинокритик:

- Юрий Шиллер – очень хороший документалист. К сожалению, игровое кино - другой мир в отличие от документального. Какие-то приемы здесь не срабатывают. Я чувствую фальшь в этой игровой конструкции. Она меня не убеждает. Конечно, удачный выбор некоторых актеров. Все наши документалисты  сейчас бросились в игровую режиссуру. И  часто дебютанты эксплуатируют образ детей. Понятно, что мир состоит из мужчин, женщин и детей.  Ребенок всегда неотъемлемая часть этого мира  и это всегда беспроигрышный вариант, когда ребенок попадает в собственную ситуацию. Когда он берет в руки оружие. Я не говорю, что это спекуляция. Я Шиллера ни в коем случае в этом не обвиняю. Он очень честный художник и талантливый. Но это уже какое-то клише. Уже много таких фильмов появилось, не только в России, но и в странах СНГ, историй про маленького ребенка и взрослого человека.  И все примерно, по накатанному. Уже никаких неожиданностей не ждет нас за углом. А хочется, человеческих, душевных открытий другого рода.  Не могу сказать, что конкурс в этом году сильный и обвинять не могу никого за это. Люди, которые начали в феврале собирать программу, могли найти  только по остаточному признаку. Мне понравился сербская  картина, картина пришла самотеком. И пока она для меня самая яркая картина в конкурсе. Остальное, к сожалению, довольно блеклое.

Александр Шпагин, кинокритик:

- Впечатление сложное. Если вначале я увидел совсем бесконфликтный фильм, правда, очень, красиво снятый, но слишком сопливый, то дальше пошло все замечательно и возникла вдруг очень интересная тема. Что капитализм соверешенно не нужен русскому народу. Потому что он нарушает основы русской исконной жизни. Русского российского существования. И это было очень интересно. И вдруг в конце все помирились, все хорошо. Лошадей не продали на мясокомбинат. И совершенно непонятно, а как же зарплату крестьянам платить. Ситуация неразрешимая.  А в фильме все  разрешилось. И все, к сожалению, великому, ушло в сопли.  И это меня страшно разочаровало.  Хотя фильм все равно штучный и очень культурный.

Алена Солнцева, кинокритик:

- У меня ощущение, что это очень слабое кино. Я понимаю, почему Шиллер его снял. Шиллер – документалист. Провинциальный, крепкий, добротный, не очень самобытный, но профессионально вполне достойный. Мне очень понравился мальчик. Он замечательный, органичный  все подсмотренные  режиссером его философствования о космосе, о происхождение жизни на земле – все это  очень умерено. Но если  для документального кино такой ребенок – находка  и обеспечивает половину успеха, то для игрового – это совершенно ничего не дает. Он совершенно выпадает из сюжета. Все его разговоры с дедушкой ничего не дают для динамики характера. В результате получается, что сюжет короткометражки растянут на полнометражный фильм. Смонтирован ужасно, снято очень плохо. В  результате ощущение, что фильм непрофессиональный. Какой-то любительский фильм, сделанный в ручную, на плохой пленке. Для международного фестиваля класса «А», каким хочет себя позиционировать Московский международный кинофестиваль – это, конечно, странный выбор. Единственное, что объясняет позитивность этого фильма, что все хорошо кончается, хотя, на месте зрителя, я задумалась, что хорошо-то? А долги они чем будут отдавать? Это такая инфантильная радость нашего населения, которая очень хочет справедливости и почему-то не задумывается,  чем ее обеспечить.

Юрий Шиллер, режиссер фильм «Воробей»:

- Документальные картины, которые я снял за сорок лет в кино, - это мое отношение к тому, что происходит. Вообще к моей Родине. То, что мы видим сегодня по телевизору, это не моя Родина. Моя Родина , которую я вижу в реальности.  Вот это моя Родина. Есть правда, есть достоверность. То, что сегодня происходит на телевидении, это достоверность, но не правда. Я могу о правде судить по Сибири, в  которой уже живу 40 лет. Я вижу, что процессы происходят очень сложные, трудные, но доброго намного больше, чем злого. И в деревнях спиваются, но все равно людей работящих больше. И потом меня всегда поражала, когда разговариваешь с сельскими русскими людьми, какой у них ум. Они говорят о Боге по-настоящему. У них душа есть. Они не только куском хлеба живут. Почти нищий человек. Начинаешь с ним говорить, обязательно начинают тебя выводить о размышлениях о жизни, о душе. Думаешь – ему надеть нечего, а он об этом. Едешь по дороге, видишь табун, стадо кров, пастух, подъезжаешь, уже знаешь, что что-то обязательно интересное  вылетит, а не обязательно про деньги, про кусок хлеба. Мало, кто плачется и говорит, что он зарабатывает мало. У них есть интерес к жизни.

Леонид Павлючик, кинокритик:

- Это очень обаятельная картина, снятая методом документального наблюдения, где теряются рамки между игровым кино и собственно куском жизни. И одно плавно переходит в другое. Замечательные панорамы русского  села, эти потрясающие лица. Потрясающая русская речь, которую со времен писателя Платонова не слышали. Тонкие взаимоотношения людей, не написанные сценаристами, не срежиссированные режиссером, а как бы подсмотренные из жизни. Удивительный мальчик, с потрясающей со стрежнем. Когда он говорит, что черная дыра не засосет Россию, ему веришь и понимаешь, что выросло уже не битое, не поротое, не пуганное поколение, которое не боится заступиться ни за табун лошадей, ни за папку, не за мамку, ни  за правду, которую он несет в своей хрупкой детской душе. Это картина большой горечи и при этом большого  оптимизма. В ней есть и горькая правда нашей жизни, и вера, что мы не погибнем. Что нас не засосет никакая болотная жижа. И никакая черная дыра. Мне кажется, это очень честное, искренне кино, безусловно, украсившее и без того сильный конкурс 32-го Московского международного кинофестиваля.